upload_4034

Цельность, интеллигентность и скромность — характерные черты этого человека, который никогда не стремился наверх, хотя имел для этого вполне объективные основания.

Лев Петрович Никифоров родился 12 августа1920 г. Его отец, крупный финансовый работник в ВЦСПС, был общительным человеком, большим любителем рыбалки. Мама, детский врач, была очень образованной женщиной, знавшей три языка и склонной к философии, но достаточно далекой от природы. Она большую часть своей жизни отдала детям, а потом внукам.

Лева в семье был младшим. Он очень любил своего старшего брата и во всем брал с него пример, поэтому когда тот пошел в первый класс, то шестилетний Левочка, сидя дома, учился вместе с братом — и так в продолжение всего школьного периода. Поэтому учиться младшему брату было очень легко, он всегда знал урок и в конце концов окончил школу на «отлично». Почти каждый учитель считал его лучшим по своему предмету. Тогда еще не было принято награждать учеников медалями, но полученный аттестат с отличием давал право поступить в любое высшее учебное заведение без экзаменов. Этим и воспользовался Лев Никифоров, поступив в Московский зоотехнический институт в Балашихе на охотоведческое отделение. Такое решение удивило его учителей, которые прочили ему блестящую карьеру в области математики и физики.

Но сам Лева больше всего любил природу, вернее, рассказы о животных, об охоте и путешествиях. Возможно, что в какой-то степени он находился под влиянием соседа — страстного охотника, который предпочитал охоту с легавой по перу и иногда брал Леву с собой. У соседа был черный пойнтер, щенка которого он подарил девятилетнему мальчику. Но, конечно, это было несерьезно, и, когда Лева отправился в пионерский лагерь, мама щенка отдала.

Видя пристрастие сына к охоте, отец подарил 12-летнему Леве настоящее охотничье ружье — штучную одностволку ИЖ 16 калибра под номером 10. Получив такой подарок, Лева все свободное время проводил в лесу, у воды, на болоте. Правда, трофеями особенно не похвалялся, больше наблюдал.

Л.П. Никифоров поступил на охотоведческий факультет в1938 г., где началось его серьезное вхождение в науку. Преподавали там известные ученые, такие, как Е.А. Соколов, П.А. Мантейфель и многие другие. Институт находился в Подмосковье, поэтому пришлось поселиться в общежитии, где шла особая студенческая жизнь. Здесь собрались единомышленники-охотники, которые все свободное время проводили на охоте, а также совершенствовались в стрельбе из охотничьего ружья на стенде. В1940 г. Лев Петрович стал чемпионом Московской области по стендовой стрельбе.

Обучение в институте было прервано войной. Закончив только третий курс, вся группа друзей-охотников в первые же дни войны отправилась в военкомат с просьбой отправить их на фронт. Однако начальник оказался дальновидным и в просьбе отказал, резонно заметив, что государство уже потратило на их обучение много средств и что им надо закончить институт, а там, если понадобится, их призовут.

Летом1941 г. институт эвакуировался в Самарканд. Вслед поехали и студенты. Там вместо практики по охотоведению им пришлось проходить зоотехническую практику в овцеводческом хозяйстве, по окончании которой Лев Петрович получил специальность брынзовара.

Находясь в Самарканде, бывшие третьекурсники за год прослушали материалы четвертого и пятого курсов и в1942 г. были выпущены с дипломами биологов-охотоведов. И oпять в дипломе у Льва Петровича стояли одни пятерки, так как за все время обучения он не получил ни одной оценки ниже.

Сразу после выпуска молодых специалистов призвали в армию и распределили по военным училищам. Л. П. Никифоров попал в Ташкентское пулеметное училище, которое закончил в чине младшего лейтенанта. В мае1943 г. он был направлен командиром взвода противотанковых ружей на 1-й Украине фронт, где провоевал вплоть до окончания войны, и даже несколько дольше — до июня1945 г. За свои ратные подвиги Лев Петрович был награжден 4 орденами и 12 медалями, в том числе и за взятие Берлина.

Воспоминания о войне не оставляли Льва Петровича в жизнь, и это неудивительно, так как он все время воевал в дивизии, которую бросали на прорыв рубежей противника. В результате каждого прорыва немецкой обороны его полк терял убитыми и ранеными до 80 % своего состава, после чего его заново пополняли бойцами и вновь бросали на очередной прорыв. За крупные операции — форсирование рек Одер, Нейсе, Висла и за взята городов — Лев Петрович получил семь личных благодарностей Сталина. В первые послевоенные годы Лев Петрович часто вспоминал, как они переправлялись через Вислу, как с боями заняли знаменитый Сандомирский плацдарм. В продолжение недели они удерживали этот небольшой кусочек земли, вдоль и поперек простреливавшийся немцами, отрезанные от остальной армии, не имея ни воды, ни пищи. Его полк, а он к тому времени уже стал помощником начальника штаба полка, прорвал оборону Берлина, а после этого был брошен на прорыв и взятие Праги.

Следует отметить, что на самой передовой, где он находился все время, выжить ему помогали знание природы и охотничьи навыки. Он даже не был ни разу ранен, но получил сильную контузию при взрыве авиабомбы, которую перенес на ногах.

Находясь на передовой, Лев Петрович часто перед очередным наступлением должен был пробираться вперед ползком для корректировки карты, чтобы спланировать конкретные боевые действия. Это привело к сохранившейся на всю жизнь особой любви к картам и картографированию. Когда над головами бойцов низко пролетали немецкие бомбардировщики, он учил своих бойцов стрелять по ним с опережением, как на охоте по уткам. Однажды этот опыт блестяще удался и бомбардировщик был сбит. За это Л.П. Никифоров получил орден Красной Звезды.

Окончилась война, началась постепенная демобилизация. Льва Петровича не отпускали из армии и требовали, чтобы он пошел учиться в Военную академию и стал кадровым военным. Ценой отказа от очередного звания капитана и от ордена Лев Петрович добился демобилизации и в августе1945 г. вернулся в Москву.

Конечно же, первым делом он пошел в свой родной Пушно-меховой институт, пообщался с профессором П.А. Мантейфелем, который предложил на следующий год поступить к нему в аспирантуру. Однако, видимо, скомканное обучение и скоропалительное окончание института не давали покоя. Лев Петрович чувствовал, что не получены полноценные биологические знания, и решил продолжить обучение уже на более серьезном уровне. Он пошел на прием к ректору МГУ, объяснил ситуацию, и ректор, вопреки принятой практике, зачислил Л.П. Никифорова на биологический факультет, но только на второй курс, поскольку полученные в институте знания по биологии не соответствовали университетскому уровню. При зачислении новому студенту настоятельно посоветовали прослушать ряд биологических дисциплин и на первом курсе, в частности, зоологию беспозвоночных, которую читал тогда Л. А. Зенкевич. Позднее преподаватель предложил усердному студенту специализироваться на кафедре зоологии беспозвоночных животных.

Изголодавшийся за время войны по науке, Лев Петрович посещал все курсы лекций и практикумы по биологии на первом, втором и даже третьем курсах. Конечно, в этом ему помогло то, что были зачтены все небиологические предметы, которые он прослушал в Пушно-меховом институте, например физика, химия, математика, общественные науки. Это освободило массу времени, и студент Никифоров смог за первый год своего обучения сдать экзамены по всем биологическим дисциплинам за первые три курса. На четвертом и пятом курсах он обучался, как все. Блестящие показатели и все без исключения отличные оценки дали возможность стать Сталинским стипендиатом и получать повышенную стипендию. По окончании пятого курса Лев Петрович защитил дипломную работу на ученом совете и был рекомендован в аспирантуру, но не стал подавать документы.

Во время учебы в университете под руководством профессора А.Н. Формозова он сделал свою первую научную работу, посвященную изучению поганок и лысухи на озерах северного Казахстана, которая стала его дипломной работой. Основное влияние на всю последующую научную деятельность оказали экспедиционные поездки в 1946—47 гг. под руководством А.Н. Формозова и непосредственное общение с Учителем, учеником которого Лев Петрович считал себя всю жизнь.

После окончания университета Л. П. Никифоров в1949 г. отправился в Карелию, где работал младшим научным сотрудником в Карело-Финском филиале АН СССР, изучая экологию охотничьих млекопитающих северо-западной Карелии. В то время вдоль западной границы Карелии планировалось провести железную дорогу стратегического значения. Для этого на всей территории, прилегающей к будущей дороге, комплексной Западнокарельской экспедицией проводились геологические, почвенные, лесоустроительные и зоологические изыскания. Лев Петрович прошел всю не заселенную людьми территорию пешком, на весельной лодке, на машине. В результате были получены данные о плотности заселения различных угодий, экстраполяция которых на всю территорию дала представление об общей численности таких видов, как ондатра, куница, белка, заяц-беляк, лисица, лось; очерчен ареал постоянного обитания лесной популяции дикого северного оленя. Публикация с приведенной картой-схемой распределения северного оленя вызвала большой интерес: ведь в то время авиаметоды для учета северного оленя еще не применялись.

Большое внимание было уделено значению лося как возможного вредителя возобновления сосновых лесов. Лев Петрович разработал оригинальную методику определения степени повреждения подроста сосны лосем и пришел к выводу, что в 95 % случаев угнетающего воздействия нет. Эта публикация стала методической основой для многочисленных дальнейших исследований.

В период работы в Карело-Финском филиале Лев Петрович читал лекции по биологии промысловых птиц и млекопитающих в Карело-Финском государственном университете.

В1953 г. Л.П. Никифоров поступил в аспирантуру в отдел биогеографии Географического института АН СССР к доктору биологических наук С.В. Кирикову. Период обучения в аспирантуре был тесно связан с работой в лесостепи Западной Сибири, которую пришлось пересечь пешком и на лошади от ее северных границ в Тюменской области до южных границ в северном Казахстане. Объектами изучения стали млекопитающие Тоболо-Ишимской лесостепи. В пределах Тоболо-Ишимского междуречья оказалась территория, почти не затронутая зоологическими и зоогеографическими исследованиями площадью 70 тысяч квадратных километров.

В методическом исследовании «Опыт биосъемки населения млекопитающих Тоболо-Ишимской лесостепи» Лев Петрович применил ландшафтный принцип характеристики населения млекопитающих с включением оригинальных количественных диаграмм. Параллельно были опубликованы некоторые зоогеографические и экологические открытия, в том числе в области природноочаговых инфекций, а также результаты исследований влияния грызунов на урожаи зерновых культур при использовании «мальцевского» метода земледелия. Выводом послужило утверждение, что система обработки почвы и посевов по методу Т.С. Мальцева в условиях лесостепи Зауралья при своевременном и качественном выполнении комплекса агротехнических мероприятий успешно решает проблему ограничения численности и вредной деятельности грызунов на полях. Диссертационная работа была выполнена в срок и защищена в1956 г.

В том же году Лев Петрович зачисляется на должность старшего научного сотрудника во Всесоюзный научно-исследовательский институт охотничьего промысла (ВНИО), в отдел Д.Н. Данилова, и начинает исследования по типологии ондатровых угодий, учету и размещению охотпромысловых ресурсов в дельте Аму-Дарьи. В дальнейшем он разрабатывает и применяет методику с использованием аэровизуального картирования и дешифровки аэрофотоснимков всей территории дельты. В результате обследования на лодках, проведенной типологии и классификации угодий, а также районирования всей территории дельты были созданы карты природных районов и урочищ, а также схемы продуктивности угодий. Эта работа послужила методическим обоснованием подобных исследований, проводимых на больших территориях. К сожалению, ВНИО в1958 г. был переведен из Москвы в Киров, как тогда считалось, «ближе к производству». Многие научные сотрудники не поехали с институтом, остался в Москве и Лев Петрович.

И здесь по воле судьбы ему пришлось несколько изменить род своей деятельности. Он перешел в Институт медицинской паразитологии и тропической медицины, в энтомологический отдел к профессору В.Н. Беклемишеву. Начался новый этап исследовательских работ.

Первоначально предметом изучения стали природные очаги клещевого энцефалита на территории Кемеровской области, а затем в Красноярском крае и Марийской АССР. Надо было давать комплексную оценку очага, выявлять наиболее опасные для людей участки, вырабатывать дифференцированные меры предотвращения заражения людей. Основная идейно-теоретическая и методологическая ориентация всем исследованиям была придана в процессе обсуждения планов и результатов работ в области экологии и биогеографии с А.Н. Формозовым, а в области биоценологии, паразитологии, эпизоотологии и эпидемиологии с В.Н. Беклемишевым.

Столкнувшись со сложностью изучения природных очагов инфекций, Лев Петрович пришел к выводу, что для лучшего взаимопонимания исследователей и унификации получаемых сведений необходимо четкое формулирование отдельных понятий. Этим он и занялся.

Развивая популяционную теорию В.Н. Беклемишева, Лев Петрович определяет понятие микропопуляции вируса как множества вирионов, приуроченных к одной особи хозяина. Подробно разбирая вопросы экологии вирусов, Лев Петрович расшифровывает многие детали, в частности для облегчения общего экологического анализа он классифицирует гемипопуляции вируса и выделяет девять их типов.

Отрабатывая принципы подхода к комплексной характеристике природного очага, Л.П. Никифоров впервые дает краткую формулировку природного очага как биоценоза, в котором существует независимая популяция возбудителя. Установление неразрывной связи природного очага с ландшафтом и биоценозом позволяет применять биоценологическую методику исследований. Лев Петрович уделяет большое внимание разработке теории. Он отрабатывает понятия природного очага инфекции, связывая при этом возбудителя болезни (к примеру, клещевого энцефалита) с остальными участниками круговорота инфекции в процессе естественных биоценотических отношений. Такую приуроченность очага инфекции к биоценозу он считал первичной, а его ландшафтную приуроченность — вторичной, что объяснял связью всего биоценоза с ландшафтом. Поэтому при изучении природных очагов применимы биоценологические закономерности.

Во время исследований Лев Петрович широко использовал метод аэровизуального районирования и картирования природных очагов на больших неизученных территориях. В результате были созданы карты природных очагов и суперочагов в западной части Красноярского края и Марийской АССР. Эти карты были переданы санитарно-эпидемиологическим станциям для проведения практических мероприятий.

В процессе сбора материала с использованием в основном стандартных и проверенных методов зоолого-паразитологических и экологических исследований пришлось заняться разработкой и апробированием некоторых новых методов. К их числу можно отнести новый метод абсолютного учета численности лесных зверьков, выявление размера низших самостоятельных популяций мелких млекопитающих, определение биоценотической приуроченности автономного природного очага клещевого энцефалита, прогнозирование природных очагов по биоценотическим индикаторам. Проведение абсолютного учета численности мелких млекопитающих в лесу было сделано впервые и, насколько мне известно, до настоящего времени никем не повторено в том же объеме, хотя метод был подробно описан в соответствующей статье. Лев Петрович щедро делился своими теоретическими изысканиями и методами работы как в докладах, так и в печати. Многие из них вошли в практику исследований и считаются само собой разумеющимися, не требующими даже ссылок на автора разработок.

Рассматривая вирус как сочлен биоценоза, Л.П. Никифоров пришел к оригинальному выводу о процессе происхождения жизни на Земле и выработал свою теорию. Согласно его гипотезе, жизнь возникла в результате скачкообразного перехода из количества в качество, когда спонтанно синтезированная макромолекула углеродсодержащего полимера (по-видимому, нуклеиновой кислоты) приобрела структуру и свойства живого организма. Предок современного вируса возник тогда, когда в процессе эволюции первичная молекула полинуклеотида покрылась чехлом из молекул белков, образовав нуклеопротеидный комплекс, напоминающий вирион.

Эта теория была доложена на совещаниях, но, к сожалению, не увидела света. Поданная для публикации в «Журнал общей биологии», она попала на рецензию к А.И. Опарину и была им отвергнута как не согласующаяся с его теорией происхождения жизни на Земле. Через три десятка лет подобную теорию опубликовали американцы и о ней протрубили все газеты как о сенсации.

В середине 60-х гг. Льву Петровичу предложили перейти в Институт вирусологии им. Д.И. Ивановского на должность заведующего лабораторией экологии вирусов. Основной темой лаборатории было изучение комплекса южных вирусных инфекций, поэтому одна за другой следовали экспедиции в Азербайджан, а затем в дельту Волги, где Л.П. Никифоров руководил комплексными работами зоологов, паразитологов и вирусологов. Акцент с мелких млекопитающих постепенно смещался на птиц — переносчиков вирусов. Но параллельно велось изучение мелких млекопитающих, методы исследований которых были отработаны раньше. За работы по обнаружению на территории страны ранее неизвестных вирусов Лев Петрович был награжден бронзовой медалью ВДНХ.

В1974 г. он защитил докторскую диссертацию по теме «Вопросы экологии, биоценологии и биогеографии арбовирусов и их природных очагов на примере вируса клещевого энцефалита». Академик П.М. Чумаков, бывший рецензентом ВАКа, очень высоко оценил этот труд как три докторские диссертации.

Полностью развернуться в Институте вирусологии Л.П. Никифорову мешали внутренние сложные отношения с руководством, поэтому в1976 г. он перешел во ВНИИ охраны природы и заповедного дела на должность заведующего отделом охотничьих животных.

Отдушиной при интенсивной научной работе у Льва Петровича всегда была охота, и охота преимущественно с собаками. Из «несобачьих» охот он любил весеннюю тягу вальдшнепов, которую старался никогда не пропускать. Он прекрасно стрелял и предпринимал длительные походы в различные, порой весьма отдаленные уголки, называя себя «искателем лучших мест».

Собаки у него в доме были всегда. Особенно он любил две породы: для души, для классической охоты — английского сеттера, а в качестве полевого «лаборанта» — карело-финскую лайку. С лайкой в экспедициях он проводил учеты и отловы сусликов в лесостепи Западной Сибири, учеты белок и куниц в Карелии, разыскивал гнезда грызунов под снегом и добывал прокормителей клещей — белок, бурундуков, ежей. Лайки, кроме того, были прекрасными «сборщиками» значительного количества клещей, которых в дальнейшем исследовали на вирусоносительство. Охотничьи собаки у него всегда были отменных качеств — элитные, чемпионы, с высокими рабочими достоинствами. Лев Петрович охотно показывал их на выставках и с большим энтузиазмом на полевых состязаниях любого ранга, вплоть до всесоюзных.

В начале 60-х гг. Лев Петрович стал экспертом-кинологом, постоянно принимал участие в экспертизе собак на выставках и полевых испытаниях. С1960 г. и до конца жизни он был членом бюро секции любителей лаек, где велась работа по совершенствованию пород русско-европейских и карело-финских лаек. В1968 г. его пригласили принять участие в аналогичной работе при племенном разведении английских сеттеров. За заслуги на поприще охотничьего собаководства Льву Петровичу присвоили звание почетного члена Московского общества охотников и рыболовов.

С 1976 и до1987 г. он был заместителем председателя Всесоюзного кинологического совета МСХ СССР, участвовал в разработке стандартов и нормативных документов по охотничьему собаководству.

В институте охраны природы Л.П. Никифоров работал над научно-методическими основами развития охотничьего хозяйства, охраны и рационального использования охотничьих животных. Он анализировал возможности повышения продуктивности охотничьих угодий в различных природных условиях, занимался определением их емкости, изучением изменения их под действием естественных и антропогенных факторов и возможностей адаптации животных к обитанию в измененных условиях.

Особый интерес Лев Петрович проявлял к проблемам охраны речных пойм в Нечерноземье. В этот период началось интенсивное и долговременное увлечение непомерным осушением болот и обширных речных пойм. Изучение приемов мелиорации позволило Л.П. Никифорову классифицировать интенсивность мелиоративных мероприятий и выявить характер их воздействия на пойменные биоценозы. С этими разработками Лев Петрович многократно выступал на всевозможных совещаниях, конференциях, выдвигая требования дифференцированного подхода к осушению пойменных угодий или запрета подобных мероприятий вообще. Он считал основными эдификаторами пойм из числа охотничьих животных выхухоль, ондатру, бобра, выдру и дупеля. Выхухоль и дупеля он считал эндемиками речных пойм, при этом дупель наиболее физиономичен для этих угодий и поэтому изучению его популяций Лев Петрович в последние годы уделял особое внимание. Затеянное значительное и уникальное исследование экологии дупеля было завершено, но не опубликовано.

Л.П. Никифоров все свое время отдавал науке, которая была приоритетом его жизни. Своей огромной увлеченностью он заражал окружающих людей. Его очень любили и ценили в коллективе. Он охотно делился своими знаниями, методами работы, которые предложил во множестве. Студенты с удовольствием ездили с ним в экспедиции, он руководил их исследованиями, редактировал курсовые и дипломные работы. Редактировал и рецензировал диссертации, был членом ученого совета Института вирусологии АМН СССР, ВНИИ охраны природы, членом научно-технического совета Главприроды МСХ СССР, членом редколлегии журнала «Охота и охотничье хозяйство».

Лев Петрович был очень строг в отношении собственных текстов. В своих работах он оттачивал каждую фразу, каждое понятие и считал, что рукопись надо переписывать не менее трех раз. Это стремление к совершенству, к точности понятий требовало много времени, он часто бывал неудовлетворен текстом, задерживал его публикацию. Поэтому издано было далеко не все, что получалось в результате исследований. Он не умел и не хотел «пробивать» написанное. В итоге, несмотря на упорный труд, у него вышло только около 150 работ, но все они несут большую смысловую нагрузку.

Л.П. Никифоров был очень честным человеком как в жизни, так и в науке и не выносил никакой лжи. Он горячо отстаивал свои идеи, многократно пытаясь убедить слушателей. Речь его отличалась правильностью, говорил он громко, четко, стараясь полнее донести свою мысль до слушателей.

Он был эрудированным человеком, хорошо знал литературу, очень любил классическую музыку, в былые времена посещал оперу и симфонические и сольные концерты. Лев Петрович обладал незаурядным умом и вместе с тем исключительной скромностью и добротой. Это был человек, который мог служить и служил эталоном человечности.

Умер Лев Петрович Никифоров 23 июля 1987 г.

Л.А. Гибет

                                                        ____________________________________________________________________________

 

 

 

Московские териологии
Ответсвенный редактор О.Л.Россолимо
Редколлегия: О.В. Волцит, И.Я. Павлинов, А.Е.Флинт
М.Изд-во КМК, 2001. 

 

Приложения

  • Никифоров Л.П..jpg